00:25 

кусочек на сохранить

Alisa Rtist
Демон
Саша Кладбисче
Сгибает боль твои худые плечи;
Ты на отлично знаешь, каково –
Когда бросают, бьют, когда калечат;
Когда не остается ничего
Кроме немого горького укора…
Развязка же обычна и проста:
Злокачественной опухолью скоро
В душе произрастает пустота.
Но свято место пусто не бывает,
И скоро что-то возникает в ней,
И понимаешь – что не убивает,
Нас делает, наверное, сильней.

Теперь ты не обижен, а разгневан,
Теперь не милосердствуй, а души.
Теперь ты знаешь – поселился демон
В пустом куске израненной души.
Теперь тебе и веселей, и проще,
Не страшно от безумия луны;
Теперь твои не одиноки ночи,
А дни приятной злобою полны.
В груди кусочек мяса оживает,
Покрыт зарубцевавшимися ранами.
Теперь ты знаешь – что не убивает,
Нас делает не сильными, а странными.

Как злой конец в любимой детской сказке,
Как мясо под колесами трамвая,
Как рев бензопилы у типа в маске…
Теперь ты знаешь – что не убивает,
Нас делает несчастными калеками.

Так стал я домом бесу своему.

А как прогонишь? Больше просто некому
Хоть капельку души отдать ему.

© Kladbische, 23.06.08


************************************************************************************

Не смейте трогать бронзовых солдат!
Саша Кладбисче
Не смейте трогать бронзовых солдат!
Как больно то, что нет сегодня силы,
Чтоб защитила братские могилы
От рук, «совком» клеймящих всех подряд!
Да эти пацаны – «отцы и деды» –
Они не за советский красный флаг –
За знамя кровью пОлитой победы
Шли на врага, кишки зажав в кулак!
Боец, сложивший голову от пули
В аду под Курском пятого июля
В игре политиканов виноват?
Не смейте трогать бронзовых солдат!
В той бронзе деток нерожденных души.
И перед тем, как памятник разрушить –
Ты в бронзовые посмотри глаза:
Там деда кровь, там бабушки слеза,
А я не понимаю, не приемлю –
Могилы разрывать? Наверно, ад
Уже давно пришел сюда, на землю.
Не смейте трогать бронзовых солдат! –
И злость адреналином бьет по вене…
Мой дед был в сорок пятом ранен в Вене
Чтоб сын его – а значит, мой отец
Не стал рабом под сапогом у фрица,
Чтоб не горели печи Аушвица,
Чтоб небо не горело, наконец…
Чтоб снова страшный не настал июнь,
А вышло так, что сволочь недобита.
Простите, вы, из бронзы и гранита –
Вы за живых отдали жизнь свою:
За всех – и тех, кто вас ругает тоже.
Не за медаль, вождей или парад –

А мы и мертвым отплатить не можем.

Не разрушайте бронзовых солдат…
© Kladbische, 8.05.2007

***********************************************************************************

Френсису несколько лет за двадцать, он симпатичен и вечно пьян. Любит с иголочки одеваться, жаждет уехать за океан. Френсис не знает ни в чем границы: девочки, покер и алкоголь…
Френсис оказывается в больнице: недомоганье, одышка, боль.
Доктор оценивает цвет кожи, меряет пульс на запястье руки, слушает легкие, сердце тоже, смотрит на ногти и на белки. Доктор вздыхает: «Какая жалость!». Френсису ясно, он не дурак, в общем, недолго ему осталось – там то ли сифилис, то ли рак.
Месяца три, может, пять – не боле. Если на море – возможно, шесть. Скоро придется ему от боли что-нибудь вкалывать или есть. Френсис кивает, берет бумажку с мелко расписанною бедой. Доктор за дверью вздыхает тяжко – жаль пациента, такой молодой!

Вот и начало житейской драме. Лишь заплатив за визит врачу, Френсис с улыбкой приходит к маме: «Мама, я мир увидать хочу. Лоск городской надоел мне слишком, мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал… Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой о путешествиях я мечтал».
Мама седая, вздохнув украдкой, смотрит на Френсиса сквозь лорнет: «Милый, конечно же, все в порядке, ну, поезжай, почему бы нет! Я ежедневно молиться буду, Френсис, сынок ненаглядный мой, не забывай мне писать оттуда, и возвращайся скорей домой».
Дав обещание старой маме письма писать много-много лет, Френсис берет саквояж с вещами и на корабль берет билет. Матушка пусть не узнает горя, думает Френсис, на борт взойдя.
Время уходит. Корабль в море, над головой пелена дождя.
За океаном – навеки лето. Чтоб избежать суеты мирской, Френсис себе дом снимает где-то, где шум прибоя и бриз морской. Вот, вытирая виски от влаги, сев на веранде за стол-бюро, он достает чистый лист бумаги, также чернильницу и перо. Приступы боли скрутили снова. Ночью, видать, не заснет совсем. «Матушка, здравствуй. Жива? Здорова? Я как обычно – доволен всем».
Ночью от боли и впрямь не спится. Френсис, накинув халат, встает, снова пьет воду – и пишет письма, пишет на множество лет вперед. Про путешествия, горы, страны, встречи, разлуки и города, вкус молока, аромат шафрана… Просто и весело. Как всегда.
Матушка, письма читая, плачет, слезы по белым текут листам: «Френсис, родной, мой любимый мальчик, как хорошо, что ты счастлив там». Он от инъекций давно зависим, адская боль – покидать постель. Но ежедневно – по десять писем, десять историй на пять недель. Почерк неровный – от боли жуткой: «Мама, прости, нас трясет в пути!». Письма заканчивать нужно шуткой; «я здесь женился опять почти»!
На берегу океана волны ловят текущий с небес муссон. Френсису больше не будет больно, Френсис глядит свой последний сон, в саван укутан, обряжен в робу… Пахнет сандал за его спиной. Местный священник читает гробу тихо напутствие в мир иной.
Смуглый слуга-азиат по средам, также по пятницам в два часа носит на почту конверты с бредом, сотни рассказов от мертвеца. А через год – никуда не деться, старость не радость, как говорят, мать умерла – прихватило сердце.
Годы идут. Много лет подряд письма плывут из-за океана, словно надежда еще жива.
В сумке несет почтальон исправно
от никого никому слова.

Саша Kladbische

@музыка: ДДТ - Дождь

URL
   

Игра это средство, а не цель...

главная